библио
хроника
Чаадаев
Мятлев
Гагарин
Virginia
A&V
V&P
Марина
Шергин
Власов
МХАТ
Малый т-р
Доронина
Ефремов
наука

Доплатное письмо № 21

Вышла 3-я книга 6 тома Платонова (литературная критика 1936-1941), ИМЛИ РАН, 2023
      Стилистика текстов Платонова спровоцирована Чаадаевым. В первом философическом* письме (когда его читал Платонов, оно было третьим, сейчас оно считается седьмым) тот пришел к убеждению, что когда-нибудь наступит момент и разум вынужден будет при всяком своем действии как бы потрясать всю бесконечную цепь человеческих мыслей на протяжении всех веков. Платонов решает: момент наступил. И это несмотря на то что "великая природа, где все человечество лишь ничтожная и нерешающая часть, равнодушно и грозно совершает свое течение"
(с.282)
      Трудность была одна: по понятным причинам 99,9% процентов человеческих мыслей изложена "высшими" людьми, у которых опыт жизни "почти сведен к нулю", там "не может иметь места" истина жизни, "ее там не зарабатывают"
(с.34), и поэтому даже в лучших образцах литературы "образ "простолюдина" и "господина" построен по одному и тому же принципу" (с.19), а это совсем не так, и сам образ Платонова говорит нам об этом; библиотека бесполезна, "история полна иллюзий", в книгах - лишь изображение этих иллюзий (с.137), у Достоевского это - "отравленный хлеб" (с.20)
      "Народ читает книги бережно и медленно"
(с.7), и в следующем абзаце: "люди не нуждаются в рекомендации Гершензона - читать медленно". В примечании (с.616): Гершензон, родился, умер, и пространная цитата из Гершензона, что Пушкина надо читать особенно медленно. И ничего о том, почему люди не нуждаются в рекомендациях Гершензона.
      Другой пример. У Платонова (1937 г.): "у нас, у нескольких советских поколений, есть общий отец - в глубоком, в проникновенном и принципиальном смысле"
(с.467), в примечании (с.1110): речь идет о Сталине. И ничего о том, как в десять лет уместилось несколько советских поколений (Б.Пастернак в 1950 г. пишет в частном письме, что Толстой не столько автор "Войны и мира", сколько человек, изменивший основы существования, манеры жить и видеть, и "вопреки всем видимостям, историческая атмосфера первой половины ХХ века во всем мире - атмосфера толстовская"), а на той же с.467, в нескольких местах, что Сталин "довольно давно" из той же команды, что и Троцкий, Радек, Пятаков и Томский (и Бухарин с его "его бессмысленным идиотическим лексиконом", с.250) - все марксисты. Толстовский социализм - это национализация земли и свободный доступ к образованию для каждого. И всë. Джамбул (с.123): за что любят батыра Сталина**? За закон "по которому едут учиться дети аульные в школы столицы". Г.Байдуков (с.88): советы отправляли учиться. В России "крестьянство и народ - синонимы" (с.409), а марксисты противопоставляют рабочих крестьянам (Толстой: рабочие названы передовым классом, потому что ими легче манипулировать). Гагарин (Николай Федоров), умерший в 1903 г., до всех наших революций, объяснял Толстому, когда они гуляли по Арбату, что марксизм это раздел иудаизма. Платонововеды, при ссылках, всегда указывают издание, в которых эти тексты Гагарина выброшены. В пьесе Платонова "Голос отца" (тот же, 1937 г.) беседа Платонова с Гагариным изображена как диалог отца и сына на могиле отца. Сын собирается следовать Марксу, Ленину и Сталину. На что, после краткого молчания, отец говорит ему: "Ты должен быть моим идеалом". Платонов клянется.
      Мы не будем останавливаться на других многочисленных примерах, метод комментирования "научно" обдуман
(с.447) и подробно описан в XII главе трактата Толстого об искусстве.
      Образ будущего "социалистического человека" существует и сейчас; более того, он существовал и в прошлом
(с.66), и Платонов рассказывает нам о бабушке курдинки Карагëз (Черноокая) - Фатьме (с.67,665), которая родилась в начале девятнадцатого века и была наложницей (женой и рабыней) у туркмена. Потом ее много раз перепродавали, наказывали и мучали разрушающей вечной работой, но она не переменилась и опять глядела глазами вдаль. В конце жизни она была замужем за курдом, бывшем рабе, но бывший раб - худший господин, и "все же как человек большого и глубокого сердца Фатьма полюбила своего мужа - другого выхода у нее не было: ведь мир вокруг нее был тьмою и пустыней и жизнь некуда было истратить, кроме семьи" (с.68)
      Следуя Фатьме, Платонов заканчивает благодарностью "гениальному указанию Энгельса"
(с.70), обосновавшему принцип социалистического реализма. И объясняет принцип. Он прямо противо­положен Энгельсу. Писатели должны создавать "типичное из нетипичного, из самой глубины действительности и пусть их герои действуют в своеобразных, а не типичных обстоятельствах"
      И ранее
(с.39) - благодарностью гениальному Пушкину ("некогда убитого"), без которого коммунизм "не может полностью состояться". У Пушкина (с.9,14) была "своя цена декабристам", он прославил их "лишь, так сказать, дидактически ("Во глубине сибирских руд" и др.)", иначе бы он "оказался человеком, мягко говоря, недальновидным и легкомысленным. А мы знаем, что Пушкин применяет легкомыслие лишь в уместных случаях" (например, использованные им строчки из опубликованной в 1828 г. поэмы Чаадаева: "Уж я с другим обручена! Уж я другому отдана!" - слова Екатерины Александровны Щербатовой, "Катеньки", обращенные к Чаадаеву)
      Собственно, Пушкин своим Онегиным подготовил почву для травли Чаадаева. Чаадаев - Пушкину: "Зачем этот человек мешает мне идти? Это поистине бывает со мною всякий раз, как я думаю о вас. Не мешайте же мне идти, прошу вас". У Платонова: Пушкин не способен кого-нибудь унизить
(с.38). У Толстого: Пушкин был человек больше чем легких нравов и умер на дуэли, т.е. при покушении на убийство другого человека, и "вся заслуга его только в том, что он писал стихи о любви, часто очень неприличные" (глава XVII трактата об искусстве). Или: "буду тем любезен я народу, что"; любимым поэтом Лермонтова был Мятлев.
      Но Пушкина не любила мать
(с.48), возражает Платонов, она ему ничего не прошептала, ее заменила Арина Родионовна (и сестру Платонова, Надю, не любили в семье, "общественность, школа, советская власть были для нее все счастье"; а потом "противная" умерла; умерла навсегда; в память о ней написал "Котлован" - это все, что он смог для нее сделать). У Пушкина (с.32) Татьяна Ларина "находит силу своего счастья и спасения в собственном жизненном развитии". М.Цветаева: в Онегине нет ничего, кроме быта. Платонов: Пушкин решает (с.15) истинные темы не логическим, сюжетным способом, не действием персонажей, а музыкой, организацией произведения, создающими образ автора как главного героя сочинения. Пушкину это и в голову не приходило. А Платонов действует именно так.
      Когда Платонов говорит о своих ошибках и недостатках
(с.447,450), он имеет в виду только одно: он не будет описывать, как Толстой и Гагарин ходили по Арбату, и о чем они говорили. А до них Чаадаев проезжал здесь на пролетке. Никаких сюжетов. Он даже не будет упоминать их имена. Это очень просто: даже не формулируя темы - решать ее. Например: "нельзя предпринимать ничего без предварительного утверждения своего намерения в другом человеке; другой человек незаметно для него разрешает нам или нет новый поступок". Здесь решен спор между Толстым и Гагариным. Толстой отлучил православную церковь от нравственности за ее следование законам Моисея. Под влиянием Толстого Гагарин отменил первые три заповеди (они запрещают других богов, кроме Саваофа) - как сеющие вражду. Платонов здесь утвердил отмену, а заповеди с четвертой по десятую заменил на одну. Отсюда масса следствий. Другой человек у него это и все умершие. И неродившиеся.
      Все тексты Платонова выглядят как развитие идей Толстого и Гагарина. В каждом обществе, говорит Толстой в XVI главе трактата об искусстве, всегда существует высшее на данное время понимание смысла жизни. Это понимание всегда ясно выражено некоторыми людьми этого общества и более или менее живо чувствуется всеми. Если нам кажется, что такого понимания нет, то это не потому, что его нет, а потому, что мы живем жизнью, противоположной этому пониманию. "Существует", и "ясно выражено" - такова аксиоматика; по Платонову, это - "простодушие гиганта"
(с.46). Трактат писался 15 лет. "Труд мой, хотя и далеко неполный, требующий многих и многих разъяснений и добавлений, не пропадет даром" (XX глава). Разъяснения и добавления сделаны Платоновым. Если для Толстого "поступать с другими так, как мы желаем, чтоб поступали с нами" - заповедь, для Платонова - только мысль, искусственное напряжение. И мысль сомнительная - ведь в том, что мы желаем для других, пишет ему Чаадаев в своем втором письме, видимо, не дошедшем до Толстого, мы всегда учитываем собственное благо.***
      Не говоря уже о том, что действительность приобретает и новые, незнакомые черты; и грудь человека будет взволнована чувством, которое Пушкину и Толстому было неизвестно
(с.37)****
      К тому же "очевидность бывает и образом истины, и покрывалом, стушевывающим ее, истину"
(с.485); физику Ньютона Гагарин называл спиритуалистическим догматизмом: не законы, а временные договоренности; замена Птолемея на Коперника - замена одного суеверия другим, их представления реальны только как психические состояния, и поэтому разумнее в будущем пользоваться птолемеевыми координатами: погрешности наблюдений будут меньше и координаты Земли будут точно равны нулю. "Солнце всходит и заходит" очень просто, красиво и видимо для всех, однако оказывается, что в действительности солнце не всходит и не заходит" (с.317)
      А раз сама видимость реального мира не вполне передает нам его истинную сущность, "задача художника заключается в добавлении к видимости того, чего не хватает ей до ее истинности, или в изменении ее"
(с.406); пусть не горюет сердце роковое, "моя слеза горит в мозгу и шепчет мне" (с.440)


* "философические" письма вовсе не философические, у Чаадаева они назывались "lettres sur l`histoire, adressees a une dame" (т.е. исторические); писались на французском, потому что западники и славянофилы ничем не отличались, так потом считал и Гагарин (Николай Федоров), и те и другие не понимали русского; западник Н.Погодин, напечатавший Чаадаева в своем журнале, дал им "русское" название - "философические" - для красоты (Чаадаев: русский либерал - бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче запада)

** Платонов не осуждал Сталина, скорее сочувствовал ему: бабы в деревне - нерожающие сплошь, "надорвались на полевых работах без мужиков в 1914-17 г." (зап.книжка 1937 г.), а тут еще эти марксисты; подробнее о том, что такое толстовский социализм и платоновский коммунизм, см. Уроки "Чевенгура"

*** в первой журнальной публикации Чаадаева (ему тридцать восемь!), "Телескоп", 1832, "Нечто из переписки NN": - Христiанское безсмертие, есть жизнь безъ смерти, совсемъ не то, что обыкновенно воображаютъ: жизнь после смерти.

**** Горький, например, "верил в разум лишь конденсированный в интеллигенции, - словно физический народный труд не требует разума...словно разум не находится как раз ближе всего к практике и будто люди, измученные угнетением, не размышляют о своей судьбе больше любого интеллигента; народ ведь никогда еще не передоверял кому-либо заботу о своей участи" (с.45). Горький не знает, что "сверлильный или долбежный станок благороден не менее фортепьяно" (с.239)




статистика