"Чевенгур" не дошел до адресата, и Платонов взялся за более мощное средство - театр1. Ему было интересно понять, как нужно писать для театра, и чего не хватает в пьесах Шекспира и Чехова. Шекспир был профессионалом, т.е. передавал чувства, им не испытанные, незнакомые, прочитанные у других авторов. Когда Толстой критикует Шекспира, он иногда забывает, что тогда был совсем другой театр2. Чехов и Платонов - непрофессионалы. Чехов - по той причине, что недостаточно любил деньги (Платонов - по другой причине). "Чайка" и следующие пьесы написаны после Сахалина, где он "видел всë". "Дуйские казармы для семейных я не забуду никогда", - это предложение он убрал из текста "Сахалина"; и многие другие; считал упоминания о себе неуместными. Убраны также "пророческие" слова, поучающие интонации. До Сахалина он мог сказать: "В Анне Карениной и в Онегине не решëн ни один вопрос, но они вас вполне удовлетворяют, потому только, что все вопросы поставлены в них правильно", теперь - нет. Он и раньше считал, что водевиль хорошая штука, но после Сахалина любая пьеса, которая могла быть поставлена в столицах и иметь успех - это водевиль, другого жанра в драматургии не существует. Как известно, водевиль родился во Франции, по Чехову - все пьесы Шекспира, несомненно, водевили, и что по воскресеньям и праздникам "для народа" можно ставить Гамлета и Отелло, "напирая главным образом на декорации". Толстой и Платонов не любили пьес Чехова, и не понимали, почему. И никто не понимал3. Чехов был человек жизнерадостный. И Платонов изобразил эту жизнерадостность в пьесе "Ученик лицея": военный офицер Варсонофьев. В пьесах Чехова только один отрицательный персонаж - доктор Львов в "Иванове" (всегда и всем говорил правду), в пьесах Платонова - Варсонофьев. Эдмонд Шоп, американский ученый, главный герой пьесы Платонова "Ноев ковчег", говорит: "Я доволен, я доволен", повторяя слова Кулыгина из "Трех сестер" (но черех десять страниц: "А какие у нас замыслы? - Всем по зубам и всë - весь замысел! Его и воробьи знают"4)
Система Станиславского - это приложение и развитие трактата Толстого об искусстве применительно к искусству театра. С небольшой поправкой. Если Толстой, скажем, на 50% или 80% знает, что хорошо и что плохо, Чехов же - только на 5%. Он считает это знание бесценным, по понимает, что это только 5%, - нежелание Чехова (а потом и Платонова) судить своих героев имеет вполне прозаическую подоплеку. Толстой: добро есть вечная, высшая цель жизни. Чехов: цели, может быть, нет. Чехов - жене (1904): ты спрашиваешь, что такое жизнь; это все равно что спросить, что такое морковка; морковка есть морковка, и больше ничего неизвестно. Платонов: есть бесконечность путей, а мы идем только по одному. По одной случайной дороге. Другие пути лежат пустынными и просторными. На них никого нет. Сейчас трудно сказать, влияние это Чехова, или Гагарина (Николая Федорова). Победное шествие пьес Чехова объясняется тем, что актеры в них не связаны сомнительными пятьюдесятью процентами; пути приходится выбирать актерам (не режиссерам!). Платонова "вычислил" Чехов. Сказав: "Молодежь не идет в литературу, потому что лучшая ее часть работает на паровозах", он прямо указал нам на Платонова. После революции 1905 г. были опубликованы ранее запрещенные тексты Чаадаева и Толстого, а также вышла "Записка" Гагарина; в них всем известные факты были сгруппированы другим способом, и Платонов, по-видимому, оказался единственным, кто прочитал эти тексты. И увидел связь между ними. В них прошлое, настоящее и будущее было другим. Прошлое оказалось наиболее непредсказуемым. А сестра Чехова опубликовала его письма5. И так получилось, что теперь он постоянно беседовал с мертвыми, - больше не с кем было посоветоваться. В "Ученике лицея" он описывает эти беседы: они усаживаются, встают, ходят, опять садятся, "внешне нет никакого порядка, но за этим беспорядком идет действительный порядок свободных чувств и слов"
Платонов строил электростанцию. Волостных средств отпустили мало, но сорганизовались крестьянские товарищества, принялись за дело и станцию построили. В клубе был бал в честь открытия и оркестр из трех баянов. Председатель кредитного товарищества говорил об обожаемом товарище Ленине: он, как известно всем, учил, что керосиновая лампа зажигает пожары, делает духоту в избе и вредит здоровью. Ленин видел насквозь и независимо от сознания: электрическая лампочка не коптила. Потом станция сгорела. Остались лишь мертвые металлические части машин - вертикального двигателя и генератора. От жара из тела двигателя вытекли все медные части. Станция сгорела не по случайности или небрежности, а была сожжена рукой человека. Платонов пошел посмотреть на человека, который сжег станцию. Тот казался обыкновенным и о действии своем не сожалел. Он объяснил свой поступок, как действие, необходимое для удовлетворения его разума и совести. Платонов выслушал его и понял, что переубедить его словом нельзя; переубедить делом - можно, но он никогда не даст совершить дело до конца, он постоянно еще вначале будет разрушать и уничтожать построенное другими. Почему-то в памяти остались его слова: "зря ничего не пишем". Об этом он написал пьесу "XIV красных избушек". В "Избушках" Платонов беседует с Толстым6.
Толстой в письме к американцу Э.Кросби (1896) пишет, что вопрос "совсем не в том, может ли непротивление стать общим законом для человечества, а в том, что должен делать каждый отдельный человек", и Платонов продолжает: в настоящее время этим занимается не наука, а искусство, оно развязывает наш мир от "законов" (и слово "должен" у Толстого - лишнее). Толстой считал, что в будущем театр будет выполнять функции церкви ("театр сильнее школы, сильнее проповеди"). Платонов написал девять пьес. Ни одна не была поставлена. Ни одна даже не напечатана7.
1 Из "Записок современника" С.Жихарева, в которых подробно описано состояние московских и петербургских театров в 1805-1809 гг., мы видим, что театр уже тогда был мощным средством общения людей; уже знали, что такое хорошая пьеса ("чтоб ни один персонаж не входил на сцену и не сходил с нее без причины"), различали театр представления и театр переживания (театр представления - это французская театральная школа, горячим поклонником которой был И.А.Дмитревский: актер должен заставить плакать или поражать зрителя, оставаясь неувлеченным и неодушевленным, потому что излишнее одушевдение актера на сцене является некоторым неуважением к публике). Не говоря уже о великолепии декораций, быстроте их перемен, пышности костюмов и внезапности переодеваний; то вы видите слона, который ходит по сцене, как живой, поворачивает глазами и действует хоботом, то Воробьев, не двигаясь с места, двенадцать раз сряду превращается в разные виды; то у актера вырастает сажен в десять рука, и все делается так быстро и натурально, что не успеешь глазом мигнуть, как превращение и совершилось; и все это делается отчетливо и в соединении с прелестною живописью и очаровательной музыкою, она очеь легка и приятна, и мелодии остаются в памяти, особенно дуэт Воробьева и Самойловой (описание спектакля "Князь-невидимка" от 12.5.1807). Было уже ясно, что морализировать на сцене бесполезно, нравоучение проистекает из действия и потому трогает и врезывается в душу. Воробьев, в тот день, когда играет, ничего не пьет, кроме воды, и никого к себе не пускает. А Алексей Семенович Яковлев играл влюбленного Шекспира. А "Штейнсберг играл и пел не одно только то, что находилось в роли; он импровизировал сам, стихами или прозою - для него было все равно"...Замечательное время! - что за осетр, стерляди! Что за сливочная телятина и гречанки-индейки, откормленные грецкими орехами, и - несмотря на раннюю пору оранжерейные фрукты, груш и яблок бездна, шампанское лилось как вода, более ста бутылок было выпито (10.2.1805, пятница); а по воскресеньям театралы в течении всей зимы имели привычку посещать люблинские оранжереи, наполненые померанцевыми, лимонными и лавровыми деревьями и несметным количеством самых роскошных цветов; стерляди и судаки из собственного пруда, чудовищные раки, спаржа толщиною чуть не в палку из своих огородов, нежная и белая как снег телятина со своего скотного двора, шампанское выделывается в крымских деревнях из собственного виноглада! Вечером оранжерею освещали и она превращалась в сад Армиды (13.3.1805, понедельник). А 30.11.1806 объявлен манифест о милиции! А в 1808 вышел первый русский театральный журнал "Драматический вестник"! Примерно с 1780-х уже всем стало понятно, как решить социальные проблемы: превращение грубых металлов в золото избавит мир от бедности, а создание совершенного человека должно быть решено с помощью искусственного человека, выращенного в колбе; для этих целей в 1805 открыли Харьковский и Казанский университеты. И хотя профессор Московского университета, выдающийся русский философ А.М.Брянцев объяснял студентам, что в человеке вместо пяти чувств шесть и это шестое чувство - вожделение (запись от 8.2.1806), пока же одна словесность еще не составляет знания и не может развить в человеке способность мышления в степени, сообразной с требованиями современного просвещения. К тому же есть положительные сведения из Сибири о нахождении вновь "у братских народов" (20.12.1806) золотой руды, почти на поверхности земли, в виде песка...В общем, у каждого порядочного человека в России был свой театр (из крепостных). Сегодня это режиссерский театр. Юрий Любимов, к 45-летию Таганки (2009): "Когда в России начнут понимать, что есть руководители, а есть исполнители - тогда будет толк. Пока же у нас даже актеры не понимают, что их профессия - исполнительская". В пьесе Платонова "Без вести пропавший, или избушка возле фронта" Марфа Фирсовна "метет веником посреди избы, метет по одному месту, метет и метет в тихом самозабвении, не замечая, что делает", - актеры Любимова это сыграть не могут. "Цельный век хлеб работала да сына растила, а про себя думала, что я дура, а есть другие, умные, которые всем заведуют, - пусть они за меня думают. Вот они и думали вместо меня"
2 Спектакли начинались в два часа дня, так как могли идти только при дневном освещении. Зрителями были портовые моряки, завсегдатаи пивных, таверн и других подобных заведений, бродяги и бомжи. Во время представления среди публики разносили еду и крепкие напитки. Все женские роли исполнялись мужчинами, и любое представление оканчивалось танцами мужчин в мужских костюмах и в женских платьях под комментарии зрителей. Человек с положением не мог посещать театр. Неприлично. Или посещал тайно. Инкогнито. Никаких декораций не было, но - изысканные и элегантные костюмы; обычно хозяин, умирая, завещал лучшие наряды слугам, а те не могли их носить, потому что им это не подобает, и они продавали их актерам за несколько пенсов. Рядом с "Глобусом" было другое зрелище, построенное тоже в форме театра, где травили быков и медведей, находящихся на привязи. На них спускали больших английских бульдогов (с заменой убитых и уставших свежими бульдогами), на этих зрелищах, как и в театрах, публика постоянно курила табак; зрелища конкурировали, шла борьба за зрителя. Толстой не понимал, почему король Лир, как бы стар и глуп он ни был, мог поверить словам злых дочерей, с которыми прожил всю жизнь, и не поверить любимой дочери, а проклясть и прогнать ее. И так везде сплошь нагромождение нелепостей подобного рода. Действующие лица поставлены в трагические положения, не вытекающие из хода событий, а совершенно произвольно. Произвольность тогда была обязательной - нравилось зрителям. В пьесах Шекспира цитаты из сорока двух книг библии; использована почти каждая фраза в первых трех главах Книги бытия; к истории Каина он обращается двадцать пять раз; законы обязывали посещать церковь, ослушание наказывалось штрафом. Правда, Шекспир не понимал текстов библии, не знал различий между Люцифером и сатаной, и путал Саваофа (Sabaoth) со святой субботой (Sabbath). Идеи о божественном праве королей, о долге подданных, о вреде и греховности мятежа брал из "Поучений" Эразма Роттердамского, которые были официально назначены королевой для оглашения и чтения в церквах всеми священниками в каждое воскресенье и каждый праздник "для вящего вразумления простонародья". Чаще всего задачей драматурга была украсть какой-нибудь текст или склеить из кусочков разных текстов, и представить главному актеру труппы (у Шекспира - Ричарду Бербеджу), а тот правил текст под себя, и Шекспир фиксировал изменения. Роли Гамлета, Ричарда III, Ромео, Отелло, Макбета, Лира это роли Бербеджа (Король Лир - по "Правдивой истории короля Лира и трех его дочерей" из репертуара труппы ее величества). Окончательно пьесы "писали" актеры, и поэтому автор пьесы никогда не указывался, никому и в голову не приходило, его просто не было; то, что мы считаем пьесами Шекспира - творения актеров, и - переводчиков. Но прошло время, создано много фатастических версий. Точную историю знал только Йсайя Берлин, который утром 15 ноября 1945 года, уходя от Ахматовой, прошептал ей на ухо (чтобы не зафиксировали подслушивающие устройства), и что, по его мнению, вызвало большой переполох, известное постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград", и стало причиной холодной войны.
3 Прозаик и драматург Юрий Олеша записывает в дневнике (1950-е годы): "Я мог бы написать "Мертвые души", "Божественную комедию", "Дон Кихота". По крайней мере, мне понятно, как это написано. Но есть произведения, которые я не мог бы написать даже принципиально. Это пьесы Чехова; я не знаю, как они написаны. Почему он кончает именно тут; почему делает тот или иной переход именно там; зачем в "Трех сестрах" пожар и что это за изящная жизнь, о которой мечтает провинциальный артиллерийский офицер?" (ещë Аристотель считал, что если эпизоды следуют друг за другом без всякой необходимости, то такие рьесы сочиняются плохими поэтами вследствие их собственной бездарности, "Поэтика", гл.9). Пьесы Чехова - удивительное явление, не имевшее ни примеров, ни продолжения, заключает Олеша. На следующий день, после премьеры "Иванова", Чехова посетил известный драматург Виктор Крылов, на пьесах которого держался репертуар Малого театра, и предложил переработать пьесу, гонорар - пополам. Чехов: пьесы пишутся молодыми и старыми людьми без определенных занятий, драматургов сейчас 536 и все они умеют успех. И Платонов продолжает: хорошая пьеса или плохая - одинаково интересно; скучных и бессмысленных пьес нет, если зритель бдительно ищет смысл жизни.
4 Шоп написан с Трампа ("я чувствую необходимость доставить себе какое-либо удовольствие", "я обязан себя любить"), а Абрагам - с Нетаньяху, и они спорят: "Ной есть наш родной еврей", "Ной был живой американец", "ковчег наш, а я прошу кусочек", "А Ной - еврей!..Американец!", "Ну маленький дайте кусочек. Один маленький: больше не надо, будет уже много!" - и Константин Симонов запретил публиковать эту пьесу. Там трогательная фигура Черчилля. Он с детства хотел стать бабочкой, но большевики не дали ему стать бабочкой, и выступая на всемирном религиозно-культурном когрессе (во втором действии), он зашелся в крике: "большевиков надо уничтожить трижды, чтобы они погибли однн раз", и искусственная челюсть вылетела у него изо рта.
5 Письма Чехова, как и письма Чаадаева (в отличие от писем Пушкина или Платонова) - это тексты, написанные для всех. В мире Чехова никто и ничего не скрывает. А Чаадаев свои письма часто даже не посылал, и те, кому посчастливилось прочитать их, рассказывали адресатам, что там написано. Или переписывали их и отправляли. Оказалось, что адресат писем - Платонов. Чехов оканчивал письма пожеланием "много денег и хороших закусок", и Немирович-Данченко не понимал, что бы это значило; думал, не издевается ли Чехов над ним. Искусство Станиславского отличалось от искусства Малого театра ("петельки-крючочка"): теперь актеру нужно согласовывать свои действия не только с партнерами, но и с Толстым и Чеховым. С приходом во МХАТ Олега Ефремова театр скончался; тот не ставил Толстого, не читал ни его трактата, ни писем Чехова; и великая мхатовская старуха Анастасия Платоновна Зуева, увидев их чеховского "Иванова", сказала, что Ефремов и Смоктуновский не владеют основами искусства Художественного театра. В 1891 г. Чехов пишет сестре: видел итальянскую актрису Дузе; я по итальянски не понимаю, но мне казалось, что я понимаю каждое слово. А через некоторое время уже Дузе - Станиславскому: спектакли Художественного театра научили меня многому, и я хотела бы каждый вечер проводить у вас в театре. Благодарит, что у него в репертуаре нет "парижского жанра", сплошь наводнявшего европейский театр (еще в 1889 Чехов писал Суворину: зачем это отдали французам на посмеяние "Грозу" Островского, я бы этих господ сослал в Сибирь за легкомыслие)
6 Он говорил: я единственный человек в России, имеющий возможность свободно высказываться. Чтобы добро никогда не победило зло, говорит Толстой, придумано разделение властей на законодательную, судебную и исполнительную, и тогда никто не должен чувствовать противоестественности совершаемых злодейств. Толстой был единственный в истории человечества, к голосу которого прислушивались все современники. Удивительное дело, все только и знают, что я призывал к непротивлению, да еще вот вегетарианству. Другого ничего не знают и знать не хотят. Я вот уже двадцать пять лет лет зову к величайшему сопротивлению злу, насилию, неправде; я призываю разрушить весь этот строй до основания, а мне говорят - я призываю к вегетарианству. Что это такое - отсутствие способности понять самые ясные простые положения, потому что они слишком ясны и понятны? Это - сознательное нарочитое искажение! Толстой и Гагарин отлучили церковь от нравственности; церкви возбуждают ненависть между людьми (хотя на словах они говорят другое). Гагарин говорил, что допускать возможность более чем одной религии равносильно отрицанию религии; терпимость, говорящая, что все религии истинны, указывает на равнодушие и признает ненужность религии. А как они относились к марксизму - лучше не упоминать их фамилий. В пьесе "Голос отца" (1937) он описывает свои беседы с Гагариным(5) на могиле Гагарина. Этой могилы уже нет. На ее месте целый парад красоты: карусели, фруктовая вода, вафли, мальчишки играют в футбол (у них сначала вместо мяча был череп Гагарина). Платонов клянется: "я один встану против них всех, я один буду защищать тебя". И теперь Гагарин стал навсегда мертвым и спокойным, его могила уже навечно существует, - в этой пьесе. Толстой представлен Платоновым как предшественник Гагарина. Толстой "велел быть только добрым и терпеливым"; этого недостаточно, Гагарин велел быть "знающим и смелым". Он упрощает картину, не назывет их фамилий. Он просто беседует. Играть на сцене отца и сына двум актерам не следует, поясняет Платонов, потому что это "придаст сцене мистический оттенок, тогда как эта сцена должна быть совершенно реалистической. Впрочем, может быть, "Голос отца" как раз следует играть другому актеру". Уже в первой пьесе "Гул гадов" (1928) он обсуждает с Гагариным "культ женщин и детей". На сцене плакаты "дорогу детям, потому что они цветы". Идеологом охматмлада ("охрана матерей и ихних младенцев") была нарком Коллонтай. В центре пьесы - деятельность уездной комиссии охматмлада. О своих достижениях комиссия сообщает в губгород, а копию посылают Максиму Горькому. Главное событие пьесы - во втором акте - решение суда о выплате алиментов на воспитание новорожденного. Углубившись в существо дела, за исключением обстоятельств, коих суду не подведомственно знать, суд постановил: платить алименты отцу ребенка должны члены комиссии охматмлада в размере одной трети ежемесячного жалованья каждого члена. Решение суда принято присутствующими с трепетом, и Платонов говорит Гагарину: "у нас не будущее, а настоящее, будущего сроду не было". "Живу я среди вас и презираю", говорит Марья Ивановна, главная героиня. В пьесе четыре акта, написана за четыре дня, каждый день по акту; об этом мечтал Чехов, но удалось только Платонову, и понятно почему: пьеса написана им после "Чевенгура". В "Ученике лицея" он описывает свои беседы с Чаадаевым в Некрополе Донского монастыря; и ректор московского университета Болдырев и Авдотья Сергеевна Норова ("ангел мой Дуничка") всегда слушают их. Чаадаев говорит: в нынешних книгах нет ответа на сокровенные вопросы человечества, я их читал; в одной громогласной русской песне заключается больше истории, чем в русских летописях. В "Ученике лицея" Чаадаев поднимает тост за могучих кухарок, в руках которых больше разума нежели в головах философов. Платонов изобразил себя в пьесе Машенькой: а я ведь дурочка, люди говорят; они знают; я сгораю, не мучай меня (она "бросается в устье русской печи, хватает там руками огонь, вскрикивает от боли, выскакивает обратно и мечется посреди людской"). Дуничка умерла от любви. Он посвятил ей пьесу "Волшебное существо", там шесть женских персонажей и каждый написан как главный (через шестнадцать лет после смерти Платонова поставлена в Малом театре, роль Наташи играла Корниенко, это было так пронзительно, что спектакль сразу же закрыли, не закрывать же все другие спектакли)
7 В июле 1984 г. 90-летний В.Шкловский продиктовал: "Платонов оставался в литературе все время. Путь к познанию России - трудный путь. Платонов знал все камни и повороты этого пути". Шкловский всю жизнь писал о литературе, и ни слова - до своего девяностолетия - о Платонове. Отзыв Шкловского (17.11.1940) для издательства "Советский писатель" на сборник рассказов Платонова: "Пушкин говорил, что у писателя не должно быть личного отношения, личного пристрастия. Тенденция Платонова, его этика проведена во всех рассказах, проведена прямо. Книгу можно было бы сделать из переделанных рассказов. "Избушка бабушки", "Корова" и "Свет жизни" не могут быть напечатаны". Гонорар за отзыв выплачен 22.11.1940 , сборник отклонен ("Избушка бабушки", "Корова" так и не были опубликованы при жизни автора). Платонов заменяет рассказы другими. Отзыв Шкловского (7.2.1941): "Рассказ "В прекрасном и яростном мире". Этот рассказ нужно дописывать. Наше дело не издание, а создание книг. Надо бросить все силы издательства, - я говорю о писательских силах, - для того, чтобы создать книгу Платонова. Для этого надо дать ему возможность дописывать рассказы. Я за то, чтобы он при нашей помощи создал книгу, достойную своего таланта". Гонорар получен, сборник отклонен. И раньше, из выступления на собрании советских писателей 10.3.1936: "Я принимаю участие в коллективных работах. Я пришел не для того, чтобы кормиться. Я умею доставать деньги. И я с трудом поднимал на эту работу Андрея Платонова". У Платонова ("XIV красных избушек"): "у него лицо счастливого корнеплода". Счастье было в том, чтобы не допустить Платонова до читателя. Публикация "Коровы" - отсылка к известному толстовкому фрагменту ("В чем моя вера"), а значит и косвенное упоминание об отношении Толстого к марксизму, и прощай деньги. Сегодня значительно проще: платоноведы обращаются к батюшке, и тот им объясняет, как надо трактовать Платонова; к читателям Платонова приложимы цветаевские слова "тебе - через сто лет". О личном отношении: Чаадаев пишет А.И.Тургеневу (1844), что всякое художественное произведение есть ораторская речь или проповедь, и по другому не бывает. Чехов - Суворину (1888): "если бы какой-нибудь автор похвастал мне, что он написал повесть без заранее обдуманного намерения, а только по вдохновению, то я назвал бы его сумасшедшим"; "художник наблюдает, выбирает, догадывается, компонует - уж одни эти действия предполагают в своем начале вопрос; если с самого начала не задал себе вопроса, то не о чем догадываться и нечего выбирать". Платонов: "чувства рождаются не из наблюдения и изучения, а из участия". Герой "Шарманки - искусственный интеллект по имени Кузьма, сконструированный Алешей. С Алешей девочка Мюд, он играет на шарманке, она поëт. Одна, или с Кузьмой (МЮД - это международный юношеский день, она родилась при капитализме и два года при нем страдала). Мюд говорит Кузьме: я люблю тебя, Кузя, ты ведь бедное железо, ты важный такой, а у самого сломатое сердце, скажи мне что-нибудь умное-умное! И Кузьма говорит ей: ты классовая прелесть. Алеша хочет изобрести Мюд всю сначала, и она будет дитя всего пролетариата. Мюд: поскорей, Алеша, а то ждать скучно. Но она сомневается: возможно, природа фашистка (пьеса написана в 1930 году), и в ней, может быть, совсем нет планового начала. Кузьма хлопает все время ртом, гудит, а потом умолкает. Когда Кузя плачет, по его железному лицу сочится какая-то влага, Алеша его подкручивает и регулирует: не то он заболел, не то сломался? И тут приезжает из Западной Европы Стерветсен, культурная личность, чтобы купить советскую душу. Мюд спрашивает у Алеши, как же они купят, когда она внутри тела, нам ведь больно будет вынимать. Алеша: я им продам Кузьму, и буржуазия от него помрет. Мюд: мне будет жалко Кузьму. Стервенсен и Щоев торгуются. "У нас на Западе тихо стало в сердце, а у вас оно ударник в радость и в грудь, бедная интеллигенция желает вашу душу, мы просим подешевле, у нас кризис и так грустно в уме". Кузьма взволнован, решает: "с капитализмом нужно соглашение", вынимает из себя бумажку и подает ее Стерветсену, взамен берет из его чемодана цветную жилетку, брюки, и успокаивается. В следующем, последнем, акте он в заграничной жилетке, в брюках - вид совершенно человеческий. Говорит: "голосуй единогласно", "внедряй"! И Мюд заключает, что Кузя - сволочь. Алеша уже влюблен в дочь Стерветсена, Серену, которая обещает Эсесеру за Алешу дирижабль. Мюд: а как же я, Алеша, я с кем останусь? Алеша: ничего, Мюд, я сейчас его ликвидирую. Вынимает из кармана разводной ключ, отвертку, отвинчивает Кузьме голову, извлекает из груди примус и радиоаппаратуру. Из глубины погибшего выходит облако желтого дыма. Последние слова Кузьмы: покоя хочу, мертвые угождают всем. Алеша: я хотел героя сделать, а он сломался. Мюд осталась теперь одна (Алеше: прощай, гад). Пьеса писалась долго. Полгода. Постановка в театре не предполагалась. Он веселился. Серену Платонов пишет с жены ("сподвижница моей единственной жизни"), как и Марию Ивановну в первой пьесе; но если у той: "к стенке поставить и шлепнуть его при заре", то у Серены уже при ее первом появлении на бедре - изящный револьвер (в последнем акте Мюд из него стреляет). Шарманщика Алешу и Мюд писал с себя, никто и не догадается. В пьесе много действующих лиц, около пятидесяти; торги за душу занимают четыре акта. И много музыки. Щоев: кличь сюда музыку, настроенья хочу. Или: сыграй мне что-нибудь нежное. Теперь на месте ручки у шарманки шкиф, от шкива идет ременная передача; Алеша переводит рычаг, и приводной ремень, шлепая во все время игры сшивкой по шкиву, вертит шарманочный валик, и она тихо, мелодично играет вальс "На сопках Маньчжурии". Щоев зачислил Алешу в штат утешителем и искателем смыслов. Тот изобрел автомат, при его включении раздается гром аплодисментов. И конвейер, подающий различные кушания. И аппарат, который режет хлеб на ломтики, и эти ломтики автоматически мажутся каким-то белым веществом, и готовые бутерброды сошвыриваются лапой аппарата на деревянное блюдо, и блюдо поступает на конвейер. Алеша: "я чую всë вперед будущего", Щоев: "я ведь все время чувствую что-то величайшее, только говорю не то", их объединяет музыка - оба композиторы! - чувствуют! А думают что попало: догнать и перегнать. И следующая пьеса - "Высокое напряжение" - тоже хулиганская. И тоже о прогрессе: догнать и перегнать. Валерия Герасимова (декабрь 1931): с Платоновым "нужно вести резчайшую, разоблачительную и до конца борьбу"; еще слова Марии Ивановны: "я бы ваших рьяных сразу всех в православную веру поставила бы" она отнесла к себе. М.Горький тоже мягко отстранился: я не понимаю отношений, изображенных вами, я плохо знаю эту среду. Окончательное решение Комитета по делам искусства: "идея пьесы - борьба новаторов на производстве - не раскрыта". Главный герой, инженер, уехал в Австралию и хотел оттуда победить Советский Союз. Сторожил там пчелиные пастбища от саранчи. Вернулся, сидел в тюрьме, сейчас работает на большом заводе: грохот, сияние электричества, свист пара. Погибает при производственной аварии, прямо на сцене. Сгорает. Похороны. У других инженеров - такие же сложные судьбы, у каждого своя пьеса. Инженер Мешков теряется в этой сложной обстановке, и стесняется жить. Инженер Жмяков - последний мелкий буржуй на свете, колокольчики-бубенчики. Инженер Крашенина Ольга Михайловна, 25 лет: перемените манометр в компрессорной - он врет; у вас греются моторы, окройте окна на ветер; Распопов, держи давление, котельная слабеет; Абраментов, клапана стучат! - он в силовой, там экономайзер не ладит; в котельной, где второй бункер. Вы инженер или кавалер? Турбинная! Внимание! Я - пульт. Турбинщик - руку на стопор. Слушать меня! По моему сигналу - немедленно стоп. Электрик, руку на сопротивление. Слышите ли вы меня? Стоп, турбина!.."Высокое напряжение" - это ее звучащий голос. "Высокое напряжение" - первая пьеса, которую Платонов пробивал для постановки в театре. Не получилось. У Платонова - театр переживания, и поэтому бессмысленно обращаться с пьесой, например, к Мейерхольду (подробное описание "театра Мейерхольда" было дано еще Мятлевым в "Сенсациях г-жи Курдюковой", Мятлев - любимый поэт Лермонтова: "Таракан/Как в стакан/Попадет/Пропадет/На стекло/Тяжело/Не всползет/Так и я/Жизнь моя..." - этот таракан переползает от Мятлева к Достоевскому, потом к Горькому, потом к Платонову, в "Чевенгур")
